Люди, знающие меня лично, понимают, насколько для меня это программное произведение, как и весь Жулавски. И насколько лакмусовой бумажкой оказалось людское отношение (впрочем, везде это совпадало с ранними выводами и оценками о персоналиях) к новости про ремейк.
Что вы хотите от меня услышать? Нахуя это было сделано? Да потому что могут. Сделают современную упрощённую вариацию для общества спектакля/парада еблоторговли, заработают деньги на зумерах, которые будут ссаться от Куолли.
Старперы покряхчут и попытаются натянуть сову на глобус, мол и бесы изменились, и любят по другому, и... Вот поэтому мол и пересняли. Мы отчаянно попытаемся оправдать чьи-то попытки в конъюнктуру, которые будут не авторским взглядом, а банальной коммерцией.
Я не буду это смотреть. Это будет фальшиво, если это сделать дважды - и разговор про собаку, и берлинские туалеты, и геноцидально-суицидальные ритмы в условиях предчувствия атомной войны (красивой аллюзии, которую часто применял Жулавски), и розовые носки.. Это все возможно лишь единожды. Единожды снять, единожды прочувствовать. Единожды провести параллели. Как невозможно любить по-настоящему дважды; и любить двоих. Как возможен лишь один Берлин - и одна смерть. Как бутылка вина, которая может упасть лишь единожды.
Но эта вздрочь даже будет популярной. И это будет ещё один приговор обществу. Это будет бессмысленно, популярно и скоропортом. Это не будет протестом, это не будет трагедией. Это не будет ножами освещения метро Западного Берлина и болью за жизнь, которую прожил не так. В этом не будет юродивости - только вторичность и кошмары. Как кошмарны шмары о неестественно окрашенных волосах и макияжах, которые несомненно, многим нравятся.
Про смаки не сперечаються, як і про їх відсутність. Кому піхва, а кому рука. Потому что мы все дальше от Бога.
