По-прежнему ещё хуже. Становлюсь более озлобленным. Превратился в кусок боли. Стал на год старше, но дни рождения с каждым годом становяться все более горьким привкусом на губах.
Стал срываться на беременную жену; скандалы участились. Чести это мне нисколько не добавляет. Вспоминает псевдолюбовницу, сошедшую с ума по дураку старше -- да и Бог с ним. Да и у меня изо рта иногда вырывается. Ничего хорошего в этом нет. Писать об этом вообще не стоило; но уж как есть - вот такое я говно. Хорошего мало, да. Но мы пытаемся его найти - и пытаемся не проебать.
И бедность; опять бедность. Опять нехватка. И опять дураки кругом; хотя я стал ещё одним военным специалистом, получил ещё одну картонку, на которой написано, какой я молодец. Только что это мне даёт? Это ведь не я молодец; я просто лучший среди хуёвых. И если я такой умный - то где мои деньги?
Я не хочу этим заниматься; и денег огромных я уже давно не вижу. Да и денег мне больших не надо. Скоро родится дочка; и мне нужно будет поднимать ее на ноги. Большего и не надо. Чтобы смочь её поставить на ноги; обеспечить ей достойное детство и юность. Чтобы она была счастливой и ей просто было где жить. Но что я сделал для этого. Что я могу? Что я уже сделал? Я только стал более бедным; более грубым; более глупым. Кажется, что я перестал писать так, как писал раньше. И не только писать -- жить тоже.
Руки постоянно воняют; Кока-Кола становится всё менее сладкой. Я все пытаюсь найти блудняки, которые точно находятся дома -- и режу дешёвую колбасу тем же блудняком, которым резал С-4 времён Вьетнама, живя при этом у каких-то сектантов за оверпрайс, потому что я в ебучем Житомире. Хотя их имею избыток и мог бы себе позволить завести отдельный для еды; и отдельный для взрывчатки. Но все постоянно жалею; я всегда жалею на самого себя. Может, причина всего кроется в этом? На знаю, не думаю.
Очень давно не работал по профилю; и не работал бы и дальше, если бы списался. Но вместо этого валяюсь теперь на пальме, с непонятной перспективой, не видя семьи, только вернувшись из очередной учебки. В ситуации, когда лучше работал бы по профилю. Но нет же. И решить это пока не могу.
Дураки, боль и безденежье. Не вижу семью; а когда вижу, ничего кроме сплошной ругани и боли не получается. Руки опускаются. Появляется постоянный страх — за всё. По большей частью от неуверенности - за себя, за близких, за общее будущее. За то, буду ли жив. За то, будет ли у маленькой девочки отец. За то, правильно ли поступал и правильно ли делал.
Самое страшное, что я начинаю забывать, что такое счастье. Если раньше это было скорее напускным; то теперь я начинаю чувствовать это сполна. И это уже не шутка. Воистину; бойся своих желаний — и думай о чём говоришь. Всё материально; тем более личный мрачный адок. Нет, проблески счастья имеются - когда я вижу жену; касаюсь живота с будущей дочерью.
Но всё это слишком зыбко - и слишком страшно. Я не перестаю бояться. Постоянно ощущение, будто что-то происходит не так. И это на постой, без перекуров, без передышки. Ежесекундно. И вроде бы знаешь, что нужно делать - но это никак не выходит. И ты ни в чём не уверен; и никаких горизонтов планирования не существует — но они одновременно есть. И постоянно мысли про то; и не о том. И постоянные упрёки в эгоизме — самого себя в первую очередь.
И никаких желаний, кроме не сдохнуть и увидеть ту маленькую часть себя — и не проебать ту большую, будто потерянную, замызганную, затасканную. Показать большое маленькому. Показать и доказать, что её отец не постельное дерьмо; не расходный материал — а в первую очередь, её отец. Повод для гордости и равнения. Человек, несущий счастье, а не черную, жгущую пустоту и боль.
Среди сисек и хуёв. Среди модных болванчиков в мультикаме. Среди падающих "бандеролей". Среди собственной некомпетентности, которая компетентнее чужой компетентности. Среди страдания и жалости. Бедности и дешёвой синьки. Съёмных квартир и казарм внутри заброшенных зданий. Убежищ подвалов и убежищ собственного мозга. Среди занятий ненужным и безделия нужным.
И я прошёл ебучие тесты, которые говорят, что я не ёбнулся. Хотя я очень в этом сомневаюсь. Но моей дочке не нужен сумасшедший отец.
Правда блядь в том, что я не знаю, какой отец ей нужен. И никто не знает. Зато все знают, какой им нужен Владислав Бойчук. И только единицам нужен тот, которым он является на самом деле. Будем надеяться, что ей он тоже нужен таким. И я таким буду ещё хотя бы год.
Не подведу жену и дочку; буду заниматься тем, чем хочу. Не сдохну. Осуществлю запланированное, о котором мыслю. А не будет сбываться то дерьмо, о котором я тоже думал. И которое думают про меня и за меня. Сниму то дерьмо, которое на меня нацепили. Буду свободным и буду делать то, что хочу. Стану лучше.
Нихуя себе горизонт планирования, согласен. Но у меня нет другого выбора.
И мне поебать, что вы от меня ждали другого.
